да ... без вибраций и энергетики пиром тоже нельзя заниматься, как и МФР.

Вы не имеете передачи в линиях премственности тантры и дзогчена?

Я еще раз укажу, Лилия, вы путаете общественное с профессиональным. Логика ваших рассуждений порочна. Главное не слово, описывающее явление, а само явление. Со-страдание - дословный превод - одновременное страдание.

Вопрос:

Не могли бы вы рассмотреть основные различия между любовью и состраданием? В каких отношениях друг' к другу они находятся?

Ответ:

«Любовь» и «сострадание» — неясные термины. Мы можем объяснять их по-разному. Обыкновенно в своей жизни мы проявляем алчность, стремимся привязаться к различным ситуациям, чтобы приобрести безопасность. Может быть, мы считаем кого-то своим младенцем, или наоборот, нам может доставлять удовольствие считать себя беспомощными детишками и прятаться у кого-то на коленях. Эти колени могут принадлежать какому-то человеку или некоторой организации, сообществу, учителю, любому типу покровительства. Так называемые «любовные» отношения обычно принимают форму, соответствующую одному из этих двух образцов. Или кто-то питает кого-то другого. Но это ложные, искаженные виды любви или сострадания. Побуждение к преданности,— когда нам хочется принадлежать кому-то, быть чьим-то ребенком, или когда мы хотим считать кого-то своим ребенком,— это побуждение кажется могущественным. Таким нашим «ребенком» может стать отдельная личность, или какая-то организация, какое-то установление, или все что угодно. И мы будем ухаживать за этим «ребенком», питать его молоком, способствовать его росту. Или, наоборот, организация оказывается какой-то большой «матерью», постоянно питающей нас; и без этой «матери» мы не в состоянии жить, не можем существовать. Эти два стереотипа применимы к любой жизненной энергии, которая обладает потенциалом, способным увлечь вас. Такая энергия может быть очень простой — как случайная дружба или возбуждающая деятельность, которой нам приятно заниматься; она может быть и усложненной, как выбор карьеры или брак. Мы или хотим как-то контролировать возбуждение, или нам захочется стать его частью.

Однако существует и третий путь, другой род любви и сострадания. Просто будьте тем, что вы есть; при этом вы не опускаетесь до уровня ребенка, и не требуете, чтобы кто-то другой прыгал к вам на колени. Просто будьте тем, что вы есть, в мире и в жизни. Если вы сможете быть самим собой, внешние ситуации также автоматически станут самими собой. Тогда вы сможете общаться прямо и точно, не занимаясь какой бы то ни было ерундой, не предаваясь каким-либо эмоциональным, философским или психологическим рассуждениям. Этот третий путь есть уравновешенный путь открытости и общения, автоматически раскрывающий огромное пространство, где находится место для творческого развития, для танца, для взаимного обмена.

Сострадание означает, что мы не занимаемся игрой лицемерия и самообмана. Например, если мы хотим чего-то от другого человека и говорим ему. «Я вас люблю»,— мы при этом часто надеемся, что нам удастся заманить этого человека на свою территорию, перетащить его на свою сторону. Любви подобного рода свойственен прозелитизм, и она чрезвычайно ограничена. «Вы должны любить меня, даже если вы меня ненавидите, потому что я полон любви, потому что я парю на крыльях любви, потому что я полностью опьянен любовью!» Что это значит? Просто то, что другой человек должен перейти на вашу территорию из-за того, что вы ему говорите о любви, что вы не причините ему вреда. Но это очень сомнительно. Ни один разумный человек не будет введен в заблуждение такой хитростью. «Если вы действительно любите меня каков я есть, тогда почему вы хотите, чтобы я переходил на вашу территорию? Зачем вообще этот вопрос о территории, эти требования? Чего вы хотите от меня? Откуда я знаю, что произойдет; допустим, я действительно перейду на вашу «любящую» территорию — не станете ли вы тогда господствовать надо мной? Не создадите ли атмосферу клаустрофобии со своими тяжкими требованиями любви»? До тех пор, пока существует территория, связанная с любовью какого-то отдельного лица, другие люди будут с подозрением относиться к его «любящему» и «сострадательному» отношению. Как нам удостоверится, что на приготовленном для нас пиру пища не сдобрена ядом? Откуда идет эта открытость — от централизованной личности? или от следствия тотальной открытости?

Фундаментальным свойством истинного сострадания будет чистая и бесстрашная открытость без территориальных ограничений. Здесь нет необходимости быть любящим и добрым по отношению к своим близким, нет необходимости говорить людям приятные слова и сохранять веселую улыбку. Эта маленькая уловка тут неприменима; фактически, она стесняет. Подлинная открытость существует в гораздо более широком масштабе — в абсолютно широком и бескрайнем, в масштабе вселенной. Для вас: быть сострадательным — значит быть таким зрелым, каковы вы есть, сохраняя в то же время качество ребенка. Как я уже говорил, символом сострадания в буддийских учениях является одинокая луна на небесах, тогда как ее образ отражается в сотнях чаш с водой. Луна не требует: «Если вы не откроетесь для меня, я не проявлю к вам симпатии и не стану вам светить». Она просто сияет. Все дело в том, чтобы не желать кого-то облагодетельствовать или осчастливить: здесь нет связи с какой-то аудиторией, нет «меня», нет «вас», нет «их». Речь идет об открытом даре, об полном великодушии без относительных понятий отдачи и получения. Такова глубочайшая открытость сострадания — это раскрытие без требований. Просто будьте тем что вы есть, будьте господином положения. Если вы просто будете, жизнь потечет вокруг и сквозь вас; и это приведет к работе и общению с кем-то, а тут, разумеется, требуется огромная теплота и открытость. Если вы можете себе позволить быть тем, что вы есть, тогда вы не нуждаетесь в «страховом договоре», тогда вам нет необходимости стараться быть хорошим, благочестивым, сострадательным человеком.

Вопрос:

Выражение «безжалостное сострадание» звучит жестоко.

Ответ:

Общепринятый подход к любви подобен привязанности чрезвычайно наивного отца, который хотел бы дать своим детям возможность удовлетворить все их желания: он сможет дать им все — деньги, спиртные напитки, оружие, пищу: словом все, чтобы сделать их «счастливыми». Однако может существовать и отец, который не только постарается «сделать своих детей счастливыми», но и будет трудиться ради их духовного блага.

Вопрос:

Почему подлинно сострадательный человек не заботится о том, чтобы давать что-то?

Ответ:

Здесь дело не в отдаче, а в раскрытии, во взаимоотношениях с другими людьми. Дело в том, чтобы признать существование других людей каковы они есть, а не подходить к ним с точки зрения неподвижной и предвзятой идеи удобства или неудобства.

Вопрос:

Нет ли в идее безжалостного сострадания значительной опасности? Человек может подумать, что он проявляет безжалостное сострадание, тогда как на самом деле он просто агрессивен?

Ответ:

Да, это действительно так. Ибо эта идея весьма опасна, и я ждал до сих пор, чтобы представить ее вам уже после того, как мы рассмотрели вопрос о духовном материализме и познакомились с общими принципами буддийского пути, заложив таким образом основу интеллектуального понимания. Если на той ступени, о которой я говорю, изучающий намерен практиковать безжалостное сострадание, он должен уже проделать огромный объем роботы в области медитации, изучения, преодоления осознанных заблуждений и самообмана, должен обладать чувством юмора и т.д. После того, как он пережил этот процесс, проделал такое долгое и трудное путешествие, его следующим открытием будет открытие сострадания и праджня. Пока он не прошел через длительную практику медитации и обучения, для него будет чрезвычайно опасно практиковать безжалостное сострадание.

Вопрос:

Может быть, человек способен дорасти до известной открытости и сострадания по отношению к другим людям. но затем он обнаруживает, что даже это сострадание все же ограниченно, все еще стереотипно. Всегда ли нам можно полагаться на правильность своей открытости? Есть ли какой-либо способ убедиться в том, что мы не дурачим себя?

Ответ:

Это очень просто. Если мы с самого начала дурачим себя, мы автоматически заключаем с собой своеобразное соглашение. Несомненно, это пережил каждый. Например, если мы разговариваем с кем-то и допускаем в своем рассказе преувеличения, еще не раскрыв рта, мы говорим себе: «Я знаю, что преувеличиваю, но мне хотелось бы убедить этого человека». И мы постоянно продолжаем эту мелкую игру. Поэтому здесь вопрос заключается в том, чтобы по-настоящему начать снизу, с самих незначительных мелочей, с того, чтобы оставаться честным и открытым по отношению к самому себе. Открытость по отношению к другим людям — это не проблема. Чем больше, чем глубже и полнее мы открыты по отношению к себе, тем больше наша открытость излучается на других. Мы хорошо знаем, когда дурачим себя,— но стараемся прикинуться глухонемыми по отношению к собственному обману.

Со-страдание - дословный превод - одновременное страдание. И натянутые расшифровки, подгоняющие это слово и явление под ваши высказывания некорректны

Отгадайте с 3 раз, кому помогу.

Ведана и Зуфар остануться в подпольной медицине в гордом одиночестве. И это печально...

Но это не повод переносить свое видение мира на других и заставлять их смотреть так же - незабвенный СССР.