На заре становления КСТ Апледжер предложил так называемую «модель реле давления», пытаясь объяснить природу ритма, который специалисты ощущали при пальпации. Согласно этой модели, движение костей черепа возникало вследствие циклической выработки и обратного всасывания (реабсорбции) спинномозговой жидкости. Несмотря на революционность этой идеи для своего времени, сам Апледжер подчеркивал, что его теорию ещё надлежит доказать, и она будет дорабатываться по мере появления новых данных (10). Эта модель служила удобным инструментом для объяснения сути КСР в процессе обучения, однако сам автор метода всегда призывал коллег быть открытыми для новых идей и научной проверки гипотез.
Рис. 2 Идентификация специфических ритмов. Опытный специалист способен пальпаторно уловить тончайшие движения головы, а современные измерительные приборы подтверждают наличие этих ритмов и разделяют их с помощью преобразования Фурье. Результаты демонстрируют отчетливые частотные пики: около 6 циклов в минуту (ц/мин), что соответствует КСР, и более высокие частоты, относящиеся к дыханию. На графике представлены частоты этих ритмических движений: ось X отображает частоту в ц/мин (показывает периодичность ритма), а ось Y — амплитуду в микрометрах (отражает размах движения для каждой частоты).
Опираясь на этот фундамент, Расмуссен выдвинул «Теорию водителя ритма» (Pacemaker Theory), предложив современное нейрофизиологическое объяснение природы КСР. Эта теория подкреплена десятилетиями междисциплинарных исследований. Она позволяет описывать процессы КСТ на языке современной нейробиологии и физиологии, сохраняя при этом уважение к новаторскому вкладу Апледжера. Предложенный механизм согласуется с клиническими наблюдениями Апледжера и в то же время вписывает КСТ в широкий контекст нейрофизиологических исследований.
Согласно «Теории водителя ритма», КСР рассматривается как один из нейрогенных ритмов — автономно генерируемых паттернов электрической активности. Их источником служат сети нейронов-осцилляторов, расположенные в стволе мозга рядом с четвертым желудочком (11). Эти нейроны действуют как центральные водители ритма, генерируя разряды независимо от дыхания или сердцебиения. Вегетативная нервная система объединяет множество физиологических процессов и служит важнейшим каналом связи между центральным водителем ритма в стволе мозга и периферическими осцилляторами в сосудистых структурах.
Периферические осцилляторы, находящиеся в гладкой мускулатуре и эндотелиальных тканях, участвуют в вазомоции — ритмичном сокращении и расслаблении кровеносных сосудов (12). Когда этот процесс регулируется нервными импульсами, а не местными метаболическими факторами, его называют нейрогенной вазомоцией. Считается, что такая вазомоция центрального генеза модулируется водителем ритма в стволе мозга, который передает нисходящие регулирующие сигналы преимущественно через симпатические пути спинного мозга.
Рис. 3 «Теория водителя ритма» предполагает, что КСР генерируется нейронами-осцилляторами ствола мозга. На изображении выделены ключевые анатомические структуры, включая четвертый желудочек, вокруг которого сконцентрированы эти нейроны.
Центральная вегетативная сеть — координированная система корковых, подкорковых и стволовых структур — выступает в роли интеграционного узла. Она связывает водитель ритма с другими физиологическими системами для поддержания гомеостаза (13). В рамках этой концепции КСР понимается как системный осцилляторный ритм с частотой около 6 ц/мин (14). Он распространяется по всему телу посредством нейрогенной вазомоции, вызывая колебания диаметра сосудов, тканевого давления и тока жидкостей. Эти колебания не ограничены какой-либо одной областью; квалифицированный специалист способен пропальпировать их в любой части тела. В конечном счете, «Теория водителя ритма» создает научно обоснованную, биологически достоверную базу для понимания КСР как полноценного нейрофизиологического ритма.
Ритмы жизни
Функционирование организма зависит от базовых физиологических ритмов — дыхания, сердцебиения, пищеварения и циркадных циклов. Все они регулируются нейронными осцилляторами. Эти специализированные нейронные сети, известные как центральные генераторы упорядоченной активности (ЦГУА), создают ритмическую электрическую активность, которая сохраняется даже при отсутствии внешних стимулов (15). Хотя каждый ритм имеет устойчивую базовую частоту, он обладает гибкостью и подстраивается под текущие физиологические потребности. Например, частота дыхания меняется на фоне стресса или физической нагрузки, но затем возвращается к исходным показателям. За эту способность к модуляции, необходимую для поддержания гомеостаза, отвечают специфические структуры, такие как комплекс пре-Бетцингера и синоатриальный узел (16). Сбой в работе этих ритмов может привести к системным нарушениям (17). Эти принципы определяют то, как специалисты по КСТ воспринимают краниосакральный ритм и работают с ним, считая его одним из фундаментальных организующих процессов в теле.
Физиологические ритмы, генерируемые нейронами-осцилляторами
Нейроны-осцилляторы центральной и периферической нервных систем формируют устойчивые ритмические паттерны. Это происходит благодаря их собственным свойствам и особой организации синаптических связей. Именно эти генераторы ритма отвечают за процессы, критически важные для выживания. Они лежат в основе важнейших вегетативных и когнитивных функций, включая движение, сон и дыхание. Современные модели показывают, что ритмическая активность возникает не в отдельных клетках, а в сетях осцилляторов, которые со временем настраиваются друг на друга. Исследователи называют этот феномен сетевой синхронизацией. В основе процесса лежит взаимодействие возбуждающих и тормозящих нейронных цепей, а также работа ионных каналов и щелевых контактов (18). Такие методы, как ЭЭГ, МЭГ и регистрация локальных полевых потенциалов, позволяют выявлять и изучать эти ритмы. И хотя выделить активность отдельного нейрона в этом процессе сложно, современная нейробиология способна определить зоны генерации ритмов и отследить их влияние на системы организма (19). Сбой синхронизации может привести к серьезным патологиям: аритмии, болезни Паркинсона или расстройствам сна. Вычислительная нейробиология продолжает исследовать механизмы возникновения и взаимодействия этих колебаний. Это помогает понять, как именно ритмы — подобные КСР — могут влиять на физиологию организма в целом (20).
Новые возможности для мануальных терапевтов
Растущий объем научных данных о КСР служит для современных специалистов объективным подтверждением того, что они ощущали на практике десятилетиями. Это позволяет глубже осознать ценность и значимость их работы. Рассматривая КСР через призму «Теории водителя ритма» — как нейрогенный вазомоторный ритм, зарождающийся в стволе мозга и распространяющийся по всему организму, — специалисты начинают яснее понимать механизмы своей работы. Становится очевидно, как именно их легкое, осторожное прикосновение взаимодействует с фундаментальными физиологическими процессами.
Такая научная обоснованность придает терапевтам уверенности при использовании методов КСТ. Следуя принципу Апледжера и применяя давление силой всего около 5 граммов, они точно знают: этот мягкий мануальный подход вступает в резонанс с собственными ритмами тела, способствуя восстановлению равновесия, укреплению внутренних ресурсов и исцелению.
Томас Расмуссен и Доун Лангнес Шир
Источники
Источники
1. Thomas R. Rasmussen and Karl C. Meulengracht, “Direct Measurement of the Rhythmic Motions of the Human Head Identifies a Third Rhythm,” Journal of Bodywork and Movement Therapies 26 (April 2021): 24–9, https://doi.org/10.1016/j.jbmt.2020.08.018.
2. William G. Sutherland, The Cranial Bowl (Free Press Company, 1939).
3. Dr. John E. Upledger coined the term "CranioSacral Therapy," and this spelling and capitalization are unique to his work.
4. Rasmussen and Meulengracht, “Direct Measurement of the Rhythmic Motions of the Human Head Identifies a Third Rhythm.”
5. Rasmussen and Meulengracht, “Direct Measurement of the Rhythmic Motions of the Human Head Identifies a Third Rhythm.”
6. Nicette Sergueef et al., “The Palpated Cranial Rhythmic Impulse (CRI): Its Normative Rate and Examiner Experience,” International Journal of Osteopathic Medicine 14, no. 1 (March 2011): 10–6, https://doi.org/10.1016/j.ijosm.2010.11.006.
7. Sergueef et al., “The Palpated Cranial Rhythmic Impulse (CRI): Its Normative Rate and Examiner Experience.”
8. Rasmussen and Meulengracht, “Direct Measurement of the Rhythmic Motions of the Human Head Identifies a Third Rhythm;” K. E. Nelson, N. Sergueef, and T. Glonek, “Laser-Doppler Flowmetry and Cranial Rhythmic Impulse,” Journal of the American Osteopathic Association 101, no. 9 (2001): 457–66; Kenneth E. Nelson, Nicette Sergueef, and Thomas Glonek, “Recording the Rate of the Cranial Rhythmic Impulse,” Journal of the American Osteopathic Association 106, no. 6 (June 2006): 337–41, https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/16790539.
9. Nelson, Sergueef, and Glonek, “Laser-Doppler Flowmetry and Cranial Rhythmic Impulse;” Nelson, Sergueef, and Glonek, “Recording the Rate of the Cranial Rhythmic Impulse.”
10. John E. Upledger and J. D. Vredevoogd, CranioSacral Therapy (Eastland Press, 1983).
11. Sergueef, Nelson, and Glonek, “The Palpated Cranial Rhythmic Impulse (CRI): Its Normative Rate and Examiner Experience.”
12. Nelson, Sergueef, and Glonek, “Laser-Doppler Flowmetry and Cranial Rhythmic Impulse;” Eduardo E. Benarroch, “The Central Autonomic Network: Functional Organization, Dysfunction, and Perspective,” Mayo Clinic Proceedings 68, no. 10 (October 1993): 988–1001, doi.org/10.1016/S0025-6196(12)62272-1; Claude Julien, “The Enigma of Mayer Waves: Facts and Models,” Cardiovascular Research 70, no. 1 (April 2006): 12–21, doi.org/10.1016/j.cardiores.2005.11.008.
13. Jack L. Feldman and Christopher A. Del Negro, “Looking for Inspiration: New Perspectives on Respiratory Rhythm,” Nature Reviews Neuroscience 7 (March 2006): 232–42, doi.org/10.1038/nrn1871; Benarroch, “The Central Autonomic Network: Functional Organization, Dysfunction, and Perspective.”
14. Sergueef, Nelson, and Glonek, “The Palpated Cranial Rhythmic Impulse (CRI): Its Normative Rate and Examiner Experience.”
15. Eve Marder and Dirk Bucher, “Central Pattern Generators and the Control of Rhythmic Movements,” Current Biology 11, no. 23 (November 2001): R986–96, doi.org/10.1016/s0960-9822(01)00581-4.
16. Marder and Bucher, “Central Pattern Generators and the Control of Rhythmic Movements;” Feldman and Del Negro, “Looking for Inspiration: New Perspectives on Respiratory Rhythm;” O. Monfredi and M. R. Boyett, “Sick Sinus Syndrome and Atrial Fibrillation in Older Persons—Role of Sinoatrial Node, Atrial Fibrosis, and Aging,” Heart Rhythm 12, no. 4 (2015): 1089–97, https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/25668431.
17. O. Monfredi and M. R. Boyett, “Sick Sinus Syndrome and Atrial Fibrillation in Older Persons—A View from the Sinoatrial Node Myocyte,” Journal of Molecular and Cellular Cardiology 83 (June 2015): 88–100, https://doi.org/10.1016/j.yjmcc.2015.02.003; L. Glass, “Synchronization and Rhythmic Processes in Physiology,” Nature 410 (2001): 277–84, https://doi.org/10.1038/35065745.
18. Monfredi and Boyett, “Sick Sinus Syndrome and Atrial Fibrillation in Older Persons—Role of Sinoatrial Node, Atrial Fibrosis, and Aging.”
19. Marder and Bucher, “Central Pattern Generators and the Control of Rhythmic Movements;” György Buzsáki and Andreas Draguhn, “Neuronal Oscillations in Cortical Networks,” Science 304, no. 5679 (June 2004): 1926–9, https://doi.org/10.1126/science.1099745.
20. Buzsáki and Draguhn, “Neuronal Oscillations in Cortical Networks.”
