К счастью, коллега-физиотерапевт не видела выражения моего лица, когда я читал ее сообщение. В нем она спрашивала, возьмусь ли я за клиента с синдромом Парсонейджа - Тернера.
Кажется, я перечитал текст раза три. Об этом синдроме я раньше даже не слышал, а ответить «да» означало бы косвенно признать: я, возможно, смогу помочь. Впрочем, раз уж она направляла человека именно ко мне, то, как минимум, сама она в это верила!
Я решил провести прием в командном формате – вместе со мной в сеансе участвовали двое моих коллег. Они, как и я, успели заранее изучить информацию о заболевании и хотели расспросить меня о личном опыте работы с синдромом Парсонейджа-Тернера.
По-моему, они слегка напряглись, когда я честно признался, что до этого случая вообще никогда о нем не слышал.
«Одно я знаю точно, – подбодрил я их. – Прежде чем выстраивать жесткий протокол под этот конкретный диагноз, давайте сделаем шаг назад и выслушаем самого клиента. Сохраним свежий взгляд и останемся открытыми для любых гипотез. Вместо того, чтобы видеть перед собой лишь синдром Парсонейджа-Тернера, давайте сфокусируемся на человеке, которому больно. Послушаем его жалобы и поймем, через что ему пришлось пройти по пути к нашему кабинету».
Непростая история
И этот путь действительно оказался непростым. Как он сам рассказал, до знакомства с боксом он спортом особо не увлекался. Но стоило ему открыть для себя бокс, он буквально загорелся этими тренировками, начал заниматься с полной отдачей. Однако два года назад в плече появились первые проблемы.
Попытка тренироваться через боль оказалась ошибкой: состояние только ухудшилось. В левом плече возникла острая боль, а вниз по руке пошли покалывание и онемение. Из-за этого даже простая смена позы во сне отзывалась резкой болью.
Он обошел множество специалистов, прошел больше сотни сеансов физиотерапии и сделал четыре инъекции кортикостероидов. За три месяца до нашей встречи хирург сделал ему субакромиальную декомпрессию, но после операции состояние, к сожалению, стало только хуже.
Когда он пришел к хирургу на повторный осмотр, тот и озвучил диагноз – синдром Парсонейджа-Тернера, пояснив, что это редкое, но возможное послеоперационное осложнение.
Ощущение полной безнадежности у клиента во многом подпитывали слова врача: сделать тут уже практически ничего нельзя, а со временем станет только хуже. Прощаясь, доктор лишь бросил: «Ну, удачи».
Услышав такое, я и сам был бы раздавлен.
Клиент упомянул о дискомфорте в шее слева, поэтому мы начали именно оттуда – сделав акцент на сегментах C4-C6, чьи корешки наиболее непосредственно формируют плечевое сплетение. Затем мы сместились кпереди, к лестничным мышцам, чтобы проработать сплетение уже на этом уровне.
Спустившись ближе к плечу, мы вышли на его самый мучительный симптом – внезапную, резкую боль в дельтовидной мышце. Она вспыхивала словно без всякой системы при подъеме руки, особенно если движение сопровождалось ротацией внутрь или наружу. По его словам, это происходило минимум раз тридцать за день, а иногда и ночью, из-за чего его сон был прерывистым и поверхностным.
Любому движению руки сопутствовал страх перед очередной вспышкой боли. Однако сколько мы ни исследовали дельтовидную мышцу, локализовать конкретный триггер или проблемный участок нам так и не удалось.
Второй сеанс прошёл примерно по той же схеме. Но на третьем приёме клиент показал движение, с которым стабильно возникали сложности: лёжа на животе, он не мог выполнить наружную ротацию плеча. А это напрямую указывает на подостную мышцу.
Пока один из коллег прорабатывал её, меня озарило: причиной симптомов вполне могла быть компрессия подмышечного нерва и/или задней артерии, огибающей плечевую кость, в четырёхстороннем отверстии. Подобный зажим как раз и даёт размытую боль, неврологическую симптоматику по всей руке и слабость при ротации наружу.
Специфика биомеханики ударов и движений в боксе тоже создаёт серьёзную нагрузку на эту зону, так что пазл окончательно сложился. Мы по-прежнему прорабатывали структуры, влияющие на плечевое сплетение, но теперь 80% времени уходило на то, чтобы снять ущемление в области четырёхстороннего отверстия.
И результат не заставил себя ждать. Уже к пятому сеансу внезапные прострелы в плече, мучившие его до тридцати раз в день, практически сошли на нет: теперь он мог ходить по несколько дней подряд вообще без единого приступа.
Динамика оказалась настолько яркой, что следующую встречу мы решили отложить на три недели. Уверен, что прогресс продолжится, к нему полностью вернется сила и со временем он сможет снова полноценно тренироваться. Как нетрудно догадаться, клиент был очень доволен результатом.
Задавайте вопросы
Из этой истории можно сделать несколько важных выводов, но главный из них таков: даже если клиент пришёл с официальным диагнозом, не переставайте слушать его симптомы и выстраивать работу под реальную картину – разумеется, убедившись, что выбранная техника не имеет противопоказаний при данном диагнозе.
Например, когда любую боль, отдающую в ногу, обобщённо называют «ишиасом», внимание автоматически смещается на поясницу. Однако причин у боли по ходу ноги может быть масса, и проблема в поясничном отделе – лишь одна из них. Зациклившись на ярлыке и ища истоки только в пояснице, мы сами закрываем себе глаза на другие вероятные причины.
Во-вторых, чтобы работать эффективно, нужно глубоко понимать, какую роль мягкие ткани могут играть в формировании симптоматики. Именно ради таких моментов мы и учимся – чтобы встретить во всеоружии день, когда на нашем массажном столе окажется клиент с такой сложной историей.
Глубокие знания и точная, чуткая пальпация дарят шанс вернуть надежду и помощь людям, перед проблемами которых официальная система здравоохранения оказалась бессильна.
Дуглас Нельсон
